… о Станиславском публика знает немного. Вернее, она знает про «Чайку» в МХТ и про «Не верю!». Особо продвинутые знают про пьянку с Немировичем в «Славянском базаре». Немногие избранные читали «Театральный роман» М. Булгакова и только отдельные посвящённые знают, что Станиславский был йог. Ну да ладно. Включаем тормоза, потому что я хотел вспомнить про «Не верю!». Применительно к кулинарии. Вот читаешь про какую-нибудь новомодную «молекулярную кулинарию» и это «Не верю!» так и просится наружу. Или даже обычный какой-нибудь рецепт — если солёные огурцы в молоке — это понятно всякому. У людей с более развитой фантазией (или опытом? или вкусовыми рецепторами?), короче, с более высокой планкой вопросы возникают и к менее явным несуразностям. В принципе, читая рецепт, можно представить себе результат, если все ингредиенты знакомы. А если нет? Или что-то совсем необычное в способах приготовления? Тогда, чтобы проверить, нужно приготовить. Хорошо, если твои ожидания оправдываются. Бывают, правда, сюрпризы — как в сторону плюса (что приятно), так и в сторону минуса (что не очень). В последнем случае особенно жаль потраченного времени и продуктов, но кто виноват? Бездарный «писатель» или бездарный «читатель»? Ну, писатель, само собой, виноват всегда, а вот читатель мог быть просто неопытным и доверчивым. Ну, решил проверить — что тут плохого? И, точно так же, как бывают талантливые писатели, случаются и талантливые «читатели» — те, кто могут понять настроение «между строк» или, включив интуицию, не поддаться на уловки бездарности, спрятанные за глянцевыми иллюстрациями или известными именами.
Бывают, правда, «читатели» настолько талантливые, что им мало прочитать и приготовить, им нужно ещё «вжиться в роль» и самому стать писателем, внеся своё видение роли (рецепта) на сцене (в тарелке). Они сразу начинают фантазировать и дописывать сцены. «Я приготовила ваш рецепт, но только вместо курицы взяла свинину, а помидоры заменила на яблоки!» — «И как вам?» — «Замечательно!» — «Рад за вас и за свинью в яблоках!» — «А разве это не чахохбили?» — «Да нет, это свинья в яблоках».
Но я не об этом. Я о нормальных читателях. Правда, не всякий, кто читает пьесы в постели перед сном, может стать актёром на сцене, тут уже требуются хоть какие-то профессиональные навыки. Я долго пытался обучать своих гюльчатай-помощниц способам нарезки овощей, пока не понял, что придётся это делать самому — сколько ни показывал чем отличается картофельная тонкая соломка от средней и от толстой, а длинная — от короткой и как их резать, у них всё равно выходили шпалы, пригодные только для картошки фри, а вместо кубиков всегда выходили булыжники. «А какая разница?» — говорили они, — «Картошка и картошка!», а я не знал как объяснить, что вкус получается РАЗНЫЙ! Они смотрели на меня как на самодура-тирана-придурка-городского-пижона-засунь-себе-в-задницу! Пример с картошкой, наверное, самый показательный — всем хорошо известно блюдо под названием «картошка жареная» и многие, наверное, знают, что в каждой семье её готовят по-разному, хотя ингредиенты одни и те же — картошка, масло, соль, перец, иногда лук. И в разных вкусах виновата не только нарезка, но и сковородка, крышка от ей, сила огня и частота помешивания.
Всегда, когда жарю картошку, вспоминаю один случай, произошедший очень давно: у меня в гостях был молодой человек, который заказал жареную картошку. Я спросил — какую он любит? — тот сначала удивился, а потом сказал: «У меня был старший брат, который готовил её так вкусно! После того, как он погиб, никто не может пожарить картошку как он!». — «А какая она должна быть?» — «Хрустящая, хорошо прожаренная, но не сухая, чтобы была пластами — с одной стороны обжаренными, с другой — мягкими.» Всё, что мне было нужно сделать — прибавить огонь, добавить масла и переворачивать всего пару раз, не разбивая лопаткой. Когда я подал ему тарелку, он начал есть, а потом… заплакал: «Та самая!». Я больше никогда не видел, чтобы кто-то плакал от моей еды! (И надеюсь, что не увижу).
Или другой случай, когда я, наоборот, обфакапился с той же картошкой, но уже варёной. Вернее, с пюре (тоже всегда вспоминаю, когда пюре готовлю). Я ждал за столом профессионального ресторанного повара и решил «блеснуть талантами» — затеял сразу несколько сложных блюд, гарниром к одному из них должно было стать пюре. Блюд было так много, а я так волновался, словно перед экзаменом, что, сняв с огня сварившуюся картошку, про неё позабыл. Она почти остыла, поэтому, когда я начал её толочь (а мой повар уже стоял за спиной!), картошка превратилась… бинго! — в клястерную слизь! Конечно же, её нужно было толочь горячей!
Разные подобные «опыты» и складываются в одно, когда читаешь чужие рецепты и — либо веришь им, либо — привет, Константин Сергеич. Иногда, правда, случается, что соблазняешься на авангардную постановку какого-нибудь «Дяди Вани», пытаешься вникнуть в «авторское прочтение», а в финале получаешь такое гуано, что рука сама тянется к гнилым помидорам или мочёным яблокам.
Мораль: лучше почаще быть Станиславским, чем пугать Ихтиандра как дядя Ваня.
