[sape_tizer]

Записи с меткой «радио»

Полгода на радио

05.12.2018

Третье по счёту. Видимо, последнее. Денег на радио не платят. Снова безработный. А не встать ли мне на биржу?

Ворчалки

26.06.2015

1. Недосып. Нужно выспаться перед поездкой, но на «Эхе Москвы» — ночной эфир с Дмитрием Быковым. 2 часа. Не отключиться. Так мало интеллекта вокруг, а тут — фонтан! Ловлю себя на неадекватных мыслях о готовности отдаться превосходящей силе таланта — вам знакомо? Это интеллектуальный оргазм! (Сексуальные коннотации — да, это почти влюблённость, хотя Дима — абсолютно асексуальный для меня тип). Но какой же умница! И какая зараза — спать не даёт!
2. Зависть. Люди собирают грибы. Грибы пошли! (жопой чуял, что пошли, так и вышло). А я не могу — езжу в город как на службу.
3. Холодно. Два дня после жары не закрывал окна, чтобы выстудить дом, кайфовал от прохлады. Тепло вернётся, но на неделю, а всю первую половину июля будет около 12 градусов днём. О грибах можно забыть. Об огурцах — тоже. Но мотаться в дороге лучше, когда прохладно, а не когда 33 в тени. Короче — неплохо.
4. Снова недосып? Не выключил радио — а там — разбор музыки из «Служанок» Виктюка — старого засранца, который познакомил меня (гуд!) с Маковецким, с покойными Курмангалиевым и Новиковым, но так продинамил меня с моей пьесой (фак!)… но ему можно всё простить — талантлив, собака! А вот готовности отдаться по отношению к нему не возникает — даже у меня есть пределы. Меня поймёт читающий эти строки мой старинный друг, игравший и Виктюка в «М. Баттерфляй». Алла Сигалова опять же, в связи со «Служанками» — моя любовь и гуру в хореографии, какое-то время — коллега и собеседница (собутыльница)…

Простите, прёт на воспоминания… Соседи по огороду об этом не спросят 🙂

Конец Эха Москвы

30.05.2015

Для начала — лирическое отступление. Я живу один. В деревне, где никого не знаю. Иногда по неделе не раскрываю рта, потому что незачем. Пару раз в месяц говорю с продавщицами в магазине: «Булку хлеба, пожалуйста, пачку чаю». В моём околотке стоит мертвая тишина, даже редкое блеяние скотины — в радость. Правда, по весне соседи включали песенки про валер, но от этого веселья не прибавилось. Телевидения нет (и не надо). И аудио- и визуальный голод налицо. Именно поэтому я при случае люблю посмотреть кино и слушаю радио — его можно совмещать с другими занятиями. Обычно слушаю «Эхо Москвы» как почти единственный информационный канал. Музыкальное радио начал снова слушать недавно — долго не мог этого делать после того, как сам проработал на музыкальной радиостанции несколько лет — несменяемые плейлисты бесят — можно за пару дней прослушать весь репертуар станции и потом не включать.
Есть, конечно же, интернет, но там минимум живого общения, а положить жизнь на поиски контента, от которого не стошнит, тоже не хочется.
Это было лирическое отступление. (Не очень краткое — общение в интернете делает из меня зануду — приходится заранее и излишне подробно объяснять некоторые свои мотивы и обстоятельства, чтобы предупредить возможные и ожидаемые вопросы типа «А почему бы вам не поступить так или эдак? А зачем вообще вам это надо?» и т.п.
Теперь к сути.

«Эхо Москвы» — один из немногих каналов, где можно услышать новости без пропаганды на русском языке. Но я «потребляю контент»не только как слушатель, а ещё и как бывший радийщик (и не только как ди-джей — у меня были ночные эфиры со звонками в студию тогда, когда их не было на Эхе) и как журналист — я был главредом (а также издателем) первого на Урале периодического издания для неправительственных и некоммерческих организаций, издававшегося, кстати, на средства гранта USAID — ныне запрещённого в России американского правительственного фонда, сейчас я назывался бы «иностранным агентом» по полному праву (по нынешнему нашему праву, хотя никто и никогда не указывал мне что и зачем публиковать, моё СМИ было голосом «третьего сектора» в регионе, читай — гражданского общества по проблемам инвалидов, сирот, наркоманов и подростков, волонтёрских движений и проч., и это было в начале 90-х, когда слово «волонтёр» приходилось долго объяснять всем — коллегам-журналистам, чиновникам, обывателям).
Я слушал Эхо практически с начала его работы, но никогда не был «активным слушателем» — в эфир позвонил единственный раз, чтобы наехать на покойного Немцова за то, что «Правое дело» появляется в регионах только в виде плакатов перед выборами. Потом я лет 10 Эхо не включал — некогда было, и надоело слушать про импотенцию и новинки от бугатти, на которые у 99% аудитории Эха никогда не будет ни средств, ни… средств — радио было (и осталось) — продуктом для поколения шести-семидесятниковой бесштанной интеллигенции и стареющих ка-эс-пэшников.
Как радийщик я не только работал на двух станциях (Радио СИ и Европа+), но и открывал первое на Урале музыкальное радио — то самое Радио СИ: отбирал и обучал первых ди-джеев и вёл первые ночные эфиры как автор и ведущий. Потом был первый десант в Москву, я работал в маркет-ресёче, а хозяин Радио СИ (он же — президент легендарного Свердловского рок-клуба Коля Грахов) при наших встречах (обычно в Домодедове) плакался, что все нормальные люди (имея в виду меня и мою партнёршу — психологиню О. З., панк-бандершу, закончившую МГУ, подругу тогда никому не известного Хирурга-Зладостанова, героиню ток-шоу Влада Листьева и консультанта «Ассы»), свалили в Москву, в Ёбурге не с кем работать, хотя работы полно и вся — новаторская и творческая. Проработав в Москве несколько лет на маркетинговом поприще, я тогда слегка подустал от рутины, хотя работал по адресу Красная площадь, дом 1 с ведущими брендами типа Пепси и BAT, но «зазывалки» Грахова о «новаторских» проектах сработали — я вернулся в Ёбург, Грахов предлагал проекты на выбор — от новых радиостанций до печатных изданий, но… что-то у него не срослось, а я, как дурак, начал с нуля искать работу и полгода просидел на бобах.
Сказать, что я был зол на Грахова — значит не сказать ничего. К тому времени он открыл «франшизу» Эха Москвы в Ёбурге, и тогда я связался с Венедиктовым, «настучав» на Грахова за сокрытие рекламы и несанкционированные врезки. Сделал и забыл. Потом я нашёл работу в глянцевом журнале, моя дизайнерша делала для Радио СИ фирменный логотип (он и сейчас — их фирменный), мы встретились с Граховым на переговорах и тут я понял, что Венедиктов «сдал» меня Грахову — тот шипел и брызгал слюной, вращал своими косыми глазами и ругался матом, а я остался доволен тем, что моё «стукачество» не стало анонимным. Ибо нефиг играться с такими, как я, ибо я — не мебель, чтобы меня перевезти из города в город и поставить в чулан — авось пригодится.

К чему я это рассказываю? К тому, что у меня личное отношение и к Эху, и к радио вообще. И тем более прискорбно видеть как станция превращается в отстой. На этой неделе с Эха ушёл его основатель и первый главред Корзун. Ушёл из-за новой политики Венедиктова и его помощницы, юной хамки Леси Рябцевой. Ей ничего не стоит назвать оппозиционеров «мудаками» или нахамить в эфире гостю, будь то Шендерович или Познер, она считает себя реформатором Эха и помогает шефу избавиться от старой гвардии. За старую гвардию, может, и не стоит держаться, но вот новая… Мальчики и девочки туповаты, хамоваты и плохо образованы. На телеканале «Дождь» работает почти исключительно молодёжь, но Венедиктов отыскивает свои кадры на каких-то помойках — на «Доме-2», видимо, кастинг проводит, а люди типа Тихона Дзядко, Олевского и Роменского с Эха уходят. И кого только сейчас нет на Эхе — и путиноид Осин с высказываниями типа «ну ладно, препараты для онкобольных подделывают — им всё равно не помочь…» и православнутый Голубев, борец с гомосятиной и абортами, и придурковатая Карина Орлова, и детсадовского уровня мальчики типа Нарышкина и Соломина (их много, как грязи). В общем, Венедиктов на старости лет сбрендил. Многие открыто говорят, что он зачем-то разваливает Эхо Москвы — то ли для того, чтобы выжить самому, то ли заигрался в игры с якобы «дружбой» с якобы влиятельными якобы членами президентской администрации, то ли просто — бес в ребро — влюбился в амбициозную сучку и пляшет под её дудку.
Грустно. Хорошее было радио. Сейчас же всё чаще переключаюсь за новостями на Бизнес ФМ или ещё куда.

Питта мало, нужен Брэд

18.01.2015

«Я — начало» — фильм о переселении душ. Собственно, и всё. В главной роли — Майкл Питт, он же — продюссер. Оказывается, есть кто-то хуже Дикаприо. Актёрская игра — минус один, обаяние — минус 10, даже отрицательное обаяние — минус 10. Примеры плюсового отрицательного обаяния — Гарри Олдман и Квентин Тарантино, Пётр Мамонов и Хоакин Феникс. Но это чмо — просто нулевое чмо. Вспомнил аналогичное чмо, которое рвалось на радио, но нарвалось на меня (я отбирал ведущих и ди-джеев на первое музыкальное радио на Урале). Мерзопакостный голосок устраивал в студии истерики, что его никто не понимает, а он — гений, и что он брал уроки у самого Чарелли. Чарелли — действительно светило в мире фониатров и речевиков, по легенде, он вылечил сорванные на гастролях связки самого Дэвида Гилмора, солиста «Пинк Флойд», работал в Свердловской консерватории, писал учебники, но долгие годы не давал частных уроков и не брал учеников (он мне сам об этом говорил). И тут это гнусавое чудо начинает махать именем Чарелли как флагом, хотя от одного звука его голоса уши сворачивались в трубочку (внешне, кстати, очень походил на Майкла Питта). Можно только догадываться КАК Майкл сделал карьеру в Голливуде, если начинал сниматься (слово-то какое!) у Гаса Ван Санта и Бертолуччи, но вряд ли вершиной карьеры можно считать роли в самостоятельно спродюссированных фильмах. И даже думать противно КАК мой персонаж с радио попал к старичку Чарелли, вот только… имеющий уши да услышит — можно брать уроки у господа бога, но если не в коня корм…
И чего это я сегодня такой добрый?

Золушки и золухи

06.11.2014

Золух — это я. От золы и грязных дров кожа рук превратилась в наждачную бумагу. И рабочие перчатки не защищают, хотя я и стираю их каждый день. Перебрал разные кремы для рук, но они действуют недолго, потому что ещё и мыть руки приходится постоянно. От мыла давно отказался — сушит, фэйри лучше, но тоже ничего хорошего. Вчера до полуночи скоблил кожу, а с утра решил защищаться капитально — намазав руки кремом, надел сначала резиновые, а уж потом — рабочие перчатки . И на кухне тоже в резиновых перчатках возился, чтобы руки не мочить: стирал, готовил и посуду мыл в них. Хватило меня на полдня, потом устал их снимать-надевать, опять кожа сухая от воды, Внутреннее радио смеётся: «Мыло-мочало, начинай сначала».
А вообще легко смеяться над чужими глупостями, когда и своих хватает (особливо с устатку, когда котелок уже не варит). Так я недавно гвоздями сетку к забору приколачивал. Прислонил её к забору и приколачиваю. Один гвоздь, второй, десятый… и вдруг гвозди гнуться начали — один гвоздь, второй, десятый… Ох я и ругался на енти гвозди, пока сетку не отогнул и не увидел, что в металлические петли колочу! И чего бы раньше не посмотреть, так нет же — упорство и труд всё перетрут! (Внутреннее радио: «Гвозди гнут!»).
А вчера я по воду не на колодец пошёл, а на родник, что бьёт на участке у прежних хозяев (оказывается, они теперь почти по соседству живут). Родник тоже в колодец прибран, но не в глубокий и там вОрота для ведра нет, можно просто нагнуться и ведром воду зачерпнуть. У всех колодцев одна беда — вода всегда проливается вокруг и замерзает, очень скользко бывает. Я долго вставал, чтобы не поскользнуться, потом канистру устанавливал, воронку с чопиком-щепкой (чтобы вода быстро заливалась), наконец взялся за ведро, чтобы встать коленями на бортик низкого колодца, перегнуться и дотянуться до воды ведром. И вот я наконец дотянулся, ведром воду зачерпнул и уже начал его подымать, как… Нужно сказать, что специально я по воду не хожу — некогда. Обычно беру с собой ведёрную канистру в магазин, нагружаюсь продуктами и уже на обратном пути воду набираю. А гружусь я в рюкзак (он у меня большой, килограмм 20 всякой всячины в него влазит), вот и вчера ведро картошки вошло, несколько кило лапши, молочка разная, стиральные порошки, хлеб и ещё что-то. Всё это и прилетело мне по затылку, когда я в колодец нагнулся. Как я со страху взбрыкнул — не знаю, но мы с рюкзаком и ведром в колодец не сверзились, я соскочил на лёд, ботинки разъехались, я грохнулся, ведро с водой где-то над головой просвистело, а рюкзак и канистра разлетелись в разные стороны. В общем, почти не облился и почти не ударился, хорошо хоть не нырнул, а всё потому, что к вечеру, когда гружёным пёрся из магазина, слушая по радио песенку «я — маленькая лошадка и мне живётся несладко…», снимать рюкзак уже сил не было — лишние движения, лишние трудозатраты, а я уже усвоил, что терпение и труд не всё перетрут.
Кстати, о песенках. Когда я сижу у печки, пытаясь разжечь обляденевшие дрова, внутреннее радио обычно передаёт Линду (я же когда-то ди-джеем на музыкальной станции работал) «Мало огня». Помните такую? Нет — можно тут послушать:

Пойду искать мезим — сегодня была обжираловка, потому что давали гороховый суп с копчёностями и слоёные пирожки с грибами, луком и картошкой. (Внутренне радио передаёт спектакль «Леди Макбет Мценского уезда»: «Поел Борис Тимофеич на ночь грибков… и к утру он умер…». И опера с тем же названием: «Многие, их поевши, помирают…»). В общем, классное у меня радио!

Лучшие моменты в вашей жизни

13.07.2014

Попиваю кофеёк за ноутбуком, нацепив очки для чтения. Включаю радио, попадая на станцию для старпёров Best FM (ну, собственно, по адресу). Играет доисторическая попса и всё бы ничего, но ди-джей вдруг заявляет: «Best FM — лучшие моменты в вашей жизни». То есть вот этот нафталин и есть лучшие моменты? И больше нам уже ничего в этой жизни не светит? Оно, может, так и есть, но зачем же так в лоб? Я бы даже сказал — по лбу. Обидно, однако.

Ночной разговор

17.05.2010

Только что закончил часовой разговор по Скайпу с Аллой В., которую не видел лет 17, и не общался лет 15. И примерно столько же лет пытался ниточку общения найти, потому что моя собеседница — мой первый режиссёр, в студии которой под названием «Балаганчик» я когда-то начинал свою актёрскую стезю.
Три года в студии — это замечательные люди, друзья, молодость, совместные поездки и приключения, отдых и репетиции, спектакли и учёба, увлечения и романы, разбитые сердца и интересные судьбы. А для меня это был старт в мир театра, после чего было поступление на актёрский, учёба там, потом поступление в alma mater самой Аллы В. в Питерский ЛГИТМИК, на курс Дмитриевской, чьи статьи до этого вырезались мною из журнала «Театральная жизнь», а сама студия дала контакты с учеником Ефремова Зубаревым, моим первым рецензентом, чья супруга сначала научила меня джайву и ча-ча-ча (с которым я, непрофессионал, занял первое место на одном конкурсе), а потом, в «другой жизни», работала у меня на телефоне доверия супервизором, с критиком Маргулисом, который предлагал мне оформить параллельное обучение на актёрском и у него на театроведческом после моей рецензии на спектакль, где играла наша бывшая студийка Люда Б. из «Балаганчика», а другая студийка, Лена А. то и дело подкидывала мне халтуру на радио «Европа-плюс», по озвучке роликов, третья коллега, Наталья, познакомила меня с Ольгой Арефьевой, которая захаживала на наши спектакли, а я, работая на «Радио-СИ», вне плей-листа ставил в эфир записи её песен (Это было до нашего знакомства, просто они мне нравились), а ещё Свердловский рок-клуб, а ещё «Табакерка» на Чаплыгина и БДТ в Питере, ресторан «Националь» в Москве и поездка на Кубань, а ещё — друзья, с которыми мы чуть не построили «Ауровиль«, и ещё, и ещё, и ещё…
Алла В. вчера вернулась из Лондона в Израиль, где я её и нашёл, завтра собираюсь почитать отрывки из её книги, вышедшей в Москве….
Интернет — великая штука, да. Но время и случай — круче!