25.09.2009

Грибные судьбы (новый рассказ «Булгарского словаря»)

25.09.2009

Грузди

Грибы «из грязи в князи», растут из самых низов, пробиваясь не только сквозь листву, но и труху подстилки. Не всем суждено пробиться наверх, «в свет», некоторые так и умирают под гнётом наслоений леса и слежавшихся мёртвых истин. Тогда их белые крылья обламываются и опадают. Хотя и у пробившихся «наверх» шкурка редко остаётся белой – кто знает, через какую грязь приходится им пройти! Грибы с горькой судьбой.

Белые

«Голубая кровь», аристократы по рождению. Но то, что среди них нет червивых – это только миф, увы. К тому же у белых – своё «родовое проклятие» — слизни и жуки. И именно за ними в первую очередь охотятся белки и бурундуки – они знают толк в грибах, чего не скажешь о кабанах, которым нравится то, что в подстилке (что со свиньи возьмёшь?). Трюфели, говорите? Не знаю, не пробовал, французы ещё и не то едят, бедолаги.

Мухоморы

Вечные спутники белых аристократов. У них – взаимная симпатия, ведь противоположности притягиваются, а мухоморы такие прикольные и весёлые! А белую кость всегда тянет к преступному и запретному. И ещё – тайная зависть измученных бело-коричневым дресс-кодом к безбашенно-задранным юбочкам и шляпкам в горошек!

Сыроежки

Доступные простушки, на которые позарится только изголодавшийся грибник, да и то – до первых боровых, после чего помятые судьбы и сломанные шляпки оказываются на дне корзины, откуда прямая дорога на свалку.

Дождевики

Недооценённые, потому что непонятые. Наивные романтики, «белые вороны», которых по этой же причине сторонятся невежды и непосвящённые. Рождаются белыми и пушистыми, чистыми до мозга корней, но суровая действительность и безжалостное окружение старят их очень скоро, и они внутренне сжимаются, желтеют и превращаются в прах, уносимый ветром. Их срок недолог.

Шампиньоны

Фермерские грибы, от сохи и навоза. Почему же местные крестьяне брезгуют и покупают их в магазине, хотя всё лето они растут под ногами? Не потому ли, что так не видно, что грибы росли на навозе? Или потому, что белые поганки бывают на них очень похожи и растут там же? Как бы то ни было, эти плебейские грибы – самые распространённые в эпоху ширпотреба, благо недостатка в субстрате нету.

Опята

Это «лесные братья», криминальные молодёжные банды, кучкующиеся по тёмным углам, но всегда – под пятой у босса, старого пня в законе. Их много, и режут их тоже – пачками, и сажают надолго в банки. Чем раньше посадят, тем лучше всем, мелкие больше ценятся. А старые становятся жилистыми и их шершавые стрижки превращаются в татуированные лысины. Только на адскую сковородку.

Лисички

Китайская желтолицая диаспора. Растут только вместе и помногу.

Маслята

Самый что ни на есть «средний класс». Хорошо чувствуют себя в искусственно-урбанистических лесопосадках, растут большими кластерами, по сути неприхотливы, но… сколько всякой ненужной и наносной дряни прилипает к их скользким душам за время недолгой жизни! Если бы они были людьми, то были бы теми толстыми мамашами с сопливым выводком, облепленными пакетами и покупками – семейство жирных маслят на ножках.

(С) МИ. Булгарский словарь.

Будем добивать!

25.09.2009

Рассказывая анекдоты человеку, лишённому чувства юмора, можно изрядно посмеяться… хотя бы над его недоумением.
… конечно, если ничего другого не остаётся.

Франсельеза

25.09.2009

Я — Франсуа, чему не рад,
Увы, ждет смерть злодея,
И сколько весит этот зад,
Узнает скоро шея.
Франсуа Вийон. Перевод И. Эренбурга

Люблю я Федечку Озона!
Он 8 женщин так поставил,
Прекрасный пол он так подставил,
Что сам себя разоблачил,
Ведь Федя тёток не любил.

Ещё он снял кино о сексе,
Там дядя с кроликами жил
В глуши, как я, и не тужил,
И по-французски говорил.
(Тот, правда, мальчиков любил).

Люблю Озона Федю я,
Люблю Озона Франсуа,
Люблю Чайковского Петра,
И Франсуа люблю Вийона,
Как? Вы не знаете такого?

А жаль, хотел поговорить,
Хотел искюсство обсудить,
Поговорить о тётках, бабах,
О смоковницах-баобабах,
О златоглобусных наградах,
О попперсе и ЛСД,
О скачках, просто об езде,
О разбегающихся тропках,
О фамихах и о хронопках,
О Мондриане и Клее,
О па-де-де и о плие,
О Бердсли или о Бердслее,
(Но можно было и о клее),
О Мухе и Магрит-Рене,
И о Моне, и о Мане,
И о тебе, и о мене.
А также можно о меню,
О травести и инженю
(В чём разницы большой не вижу,
Поскольку равно ненавижу).
О Сильмариллах и Хуанах,
Пейоте, коксе и путанах.
Раскрыть отцов консьюмеризма,
Воспевших оду брендам клизмы:
Гаргантюа с Пантагрюэлем.
А Брукса или Бунюэля
Я всуе трогать не могу —
Не подниму на них ногу
(Не ногУ, а нОгу,
Всё равно не мОгу).
Но если речь о педерастах,
То выбор мой предельно ясный:
Я — за Верлена и Рембо
(Где ударение на «бо»,
А не на «Ре», как вы считали),
Не за Версаче и Кавалли,
Вы так решили, господа? —
Увы, зашёл я не туда,

Увы, зовусь я Мустафа,
Увы, ждёт смерть злодея,
И сколько весит голова
Давно уж знает шея.