Не люблю попов.
Не люблю РПЦ.
Тихий интеллектуал Кирилл после интронизации превратился в агрессивное чудовище, переплюнувшее все «достижения» покойного Алексия — при нём была объявлена война «неверным» в виде нарушения негласных границ между «традиционными» религиям и объявление права РПЦ на чужую паству в рамках новоявленного и агрессивного «миссионерства», поддержки клерикального крыла, которое без патриаршего благословения не могло бы выйти «в свет», то есть в светское пространство с судебными исками против галерейщиков, с пиар-акциями за светский дресс-код, охоту на ведьм в лице «педофилов» Маркеса и Набокова…
Но Бог судья Кириллу. Можно было бы сказать, что это его епархия, коли бы его чаплинско-коричневая свора не пересекала границ православного прихода. В том-то и беда, что эта свора сорвалась с конфессиональной цепи (или с неё была спущена?) и ринулась на улицы, на светскую территорию, на территорию других конфессий, чего при покойном Алексии не было.
Всё в истории повторяется единожды как трагедия, вторично как фарс. И мы знаем, к чему привело клерикалов католицизма их «божественное» рвение — к резкому и катастрофическому сокращению католической паствы в Европе, которое не смогли спасти даже предсмертные «покаяния» Войтылы, а неумные высказывания бывшего гитлер-югенда Ратцингера и вовсе вколотили осиновый кол в папство.
Но я не об этом. Всегда были (и есть) те, кто существуют «вопреки» системе, в том числе и церковной. Были Павел Флоренский и Сергий Булгаков, был отец Мень, труды которого вошли в анналы религиоведения и который произвёл на меня неизгладимое впечатление, есть профессор Кураев, которого я только что с удовольствием слушал на канале «Культура» в цикле лекций о булгаковском романе «Мастер и Маргарита» (шикарный цикл, там и М. Чудакова и… но я не об этом).
Я о том, что почему-то «интеллектуал» Кирилл, придя к власти в РПЦ, повёл себя не как интеллектуал, а как дорвавшийся до власти мелкий лавочник, и его рупором стал не Кураев, а Геббельс-Чаплин, его политикой стал не мир, а миссионерский «Дранг нах Остен», не духовные ценности, а лизание задницы власти, которая рада и проникновению попов в армию, и захвату ими светских школ, и вмешательству в светские устои общества с требованиями введения цензуры и на светских выставках и в светском книгоиздательстве.

… Не знаю почему, но я вспоминаю два примера из собственной истории. Двух людей. Оба бывшие студенты-историки. Оба сейчас православные священники. Один — бывший комсомольский функционер, с приходом перестройки «перестроившийся» на более перспективное идеологическое поле, другой — книжный червь, интеллектуал и мой друг, с которым мы проводили время не только в интеллектуальных диспутах, но и в совместных психотерапевтических экспериментах. Один — нацист по убеждениям и агрессивно-активный, второй — тихий и скромный, никого не осуждавший помощник всем нуждающимся…
Догадайтесь- кто из них сделал карьеру в РПЦ? Догадайтесь — чья карьера при Кирилле обрела новое дыхание? Правильно. Увы, так и есть.

Иногда до меня туго доходит то, что меня не особенно касается. Так и на это раз — я не сразу понял, что продал кроликов в ресторан, в котором предлагают… охотничьи трофеи. Мне даже сначала так и сказали, что крольчатины в меню нет, но есть зайчатина.
То есть, прожив всю свою ушастую жизнь кроликами, после смерти мои подопечные стали… зайцами! Стали дичью! («Федя, дичь!»). То есть — одичали!
Даёшь реинкарнацию по требованию! Колесо сансары в руках завпроизводством!
Страшно подумать кем именно была при жизни их медвежатина или оленина… («Из них зайцев делать будут…» (С) Шариков.)

Раньше не знал, но, оказывается, идиома «один мудрый старик» была использована… Даниилом Хармсом!
Вот его «Воспоминания одного мудрого старика«.