Тема о француженке-ушелице, как я и думал, вызвала бурный протест возмущённого планктона: как? приехала кровопийца-богачка, эксплуатирует русский народ, да ещё и губы кривит, что работать не хотят (а это, увы, факт доказанный )! Какая она дауншифтер? Она акула империализма! Богатая сучка, которая с жиру бесится!
Собственно, примерно этого я и ожидал, потому что с некоторых пор я задумываюсь о разнице между нашим «русским» менталитетом, образом жизни и привычками, и «французским». Сериал «Тур де Франс» от Познера только укрепил мои подозрения.
В чём же разница?
Для начала давайте ликвидируем штамп о «западном образе жизни» — нет такого. Есть американский образ жизни, нацеленный на «успех», деньги и ещё раз успех и деньги, и есть образ жизни «старой Европы», где сохранились отголоски сословной структуры и где идеалом часто становится спокойная и стабильная жизнь. Да, в достатке, да в труде, но с неким внутренним самоограничителем, эдаким «потолком». Внутри этого староевропейского образа жизни есть отдельно итальянский, немецкий, английский, альпийский и… есть французский.
Нужно сказать, что, с лёгкой руки американцев, французов не очень любят. Но по большому счёту, это зависть безродных плебеев к аристократам, имеющим вкус к жизни, к «искусству жизни», или «Art de vivre». Французы несколько ограничены своими традициями и укладом, который меняется с трудом и с неохотой, с недоверием ко всему новому, на что накладывается и некоторая скупость, называемая «экономичностью», но при этом они как никто знают вкус в кулинарии, ремеслах, красивых вещах, искусстве. Во Франции практически не работают американские лохотроны типа пирамид и сетевиков, плохо развиваются американские фаст-фуды, там нет такой страсти к халявным лотереям, как в Италии, люди любят и умеют работать, но умеют и отдыхать в удовольствие, они патриотичны в выборе автомобилей, у них своя система телевидения, они снимают своё кино, у них свои школы живописи и стихосложения, театра и балета, и при этом они не стремятся прыгать выше головы в карьерных стремлениях или в гонке за деньгами, поэтому именно во Франции, несмотря на революции, веками сохраняются не только родовые поместья дворян, но и ремесленные, фермерские, винодельческие династии. Сословия и до сих пор не сильно смешались и каждый знает своё место (в отличие от американской мечты безродных эмигрантов или советского геноцида по выведению беспородных шариковых и искоренению элит, в результате чего элиты осели в той же Франции).
У одного такого потомственного винодела гостил Познер с Ургантом и с лёгким удивлением Познер рассказывает: эти люди не хотят никуда уезжать, не хотят развивать свой бизнес или его расширять — им нравится то, что у них есть, хотя им приходится много работать и жить в провинции!
А что же «русские» (имеем в виду и в наличии «советские», но говорим «русские»)? Русские считают себя самыми умными, самыми талантливыми, самыми духовными, самыми образованными, если послушать анекдоты об американце, французе и русском (с модификациями в наборе участников), то русские — самые бравые, самые красивые, самые сексуально-гигантские, самые-самые-самые… А на самом деле они самые ленивые, самые завистливые и самые пьющие. Самый правдивый анекдот — это тот, в котором проявляется русская национальная идея: «Пусть у меня корова сдохнет, лишь бы у соседа не было две»!
А ещё Россия — родина понтов. Понты рождаются на почве комплекса неполноценности и зависти. Построив «второй Версаль», мы заявляем, что он — самый лучший, забывая о том, что он всего лишь второй. Завезя в страну всё (от алфавита и религии до царей и картошки) из-за границы, мы гордимся английскими и французскими садами, итальянской архитектурой, французским балетом и немецкими технологиями. Не всё так плохо, ведь ленивые люди часто бывают изобретательными и кулибины рождаются для того, чтобы можно было не слезать с печи, а сама печка ездила, чтобы скатерть была самобранкой, а ковёр-самолётом. И чтобы всё исполнялось «по щучьему веленью, по моему хотенью». Даже национальный герой Илья Муромец (совсем не славянин, кстати), пока не припёрло, не слезал с печи до 33 лет. В ленивой стране результаты достигаются только под кровавым кнутом — будь то кнут Ивана Грозного, погнавшего людей на завоевания, голландская плётка Петра или сталинская нагайка. Именно в эти периоды «рывков» страна в очередной раз «догоняла» ушедших вперёд размеренными шагами соседей. Но из задних рядов европейского похода постоянно слышатся вопли о том, что кто-то является «самым-самым!». Дурной ура-патриотизм, почти ни на чём не основанный, делает нас смешными и пафосными в глазах соседей. Всё, что они видели — это что мы умеем маршировать строем, орать хором и голосовать единогласно.
В этой стране как нигде в мире любят «халяву» — будь то обещания финансовых пирамид, сетевой маркетинг, лотереи или распродажи. Здесь не уважают ремёсла и труд руками. При этом единственное стремление в жизни — получать деньги на «непыльной работе» какого-нибудь начальника. Неважно какого. Именно поэтому все школьники идут в вузы почти поголовно. Не для науки и образования, не в силу личных интересов, а ради «корочек», которые помогут стать начальником на «непыльной работе». Самая непыльная — это чиновники, которые ничего не производят, но своими креслами с сидящими в них толстыми задницами перегораживают все магистрали, по которым могут пройти те, кто что-то делает (бизнес) и там, где водятся деньги, которые липнут к потным ручкам бюрократов-паразитов. После перестройки в крупные русские города пришли американизированные транснациональные корпорации, которые привнесли идеи «успеха» и «гламура». Ради понтов русская молодёжь начала учиться работать в офисах. И вот выпускники экономических, юридических, педагогических и медицинских вузов, выбравших в своё время специальность или методом «тыка» или из-за престижности вуза (понты!) становятся мелкими продавцами и вкалывают, впаривая друг дружке воздух и всё те же понты. Ради понтов несостоявшихся начальников и им в усладу должность западного управленца превратилась в русского «менеджера», которым гордо именуют себя и продавцы в магазинах, и «писари» — представители офисного планктона.
Французский парень готов, как и его отец с дедом, жить и работать на винограднике, в провинции, русский же из деревни едет в областной центр, из областного центра — в Москву, из Москвы — в заграницу ради того, чтобы «срубить бабки по-лёгкому», чтобы потом… что будет «потом» представляют плохо, но главное здесь «срубить» и «по-лёгкому». Вот только… отсутствие серьёзного и глубокого ИНТЕРЕСА к чему бы то ни было, часто приводит к плачевным последствиям: хандре, депрессиям, водке или наркотикам. А всё потому, что бабки, шмотки и понты — это ненадолго, это не может быть целью на всю жизнь. И вот после 30-ти они начинают «выгорать» и подумывать о том, что если сдать квартиру в мегаполисе, то можно безбедно загорать на пляже в Гоа и курить анашу. Беда лишь в том, что очень часто такой квартиры нет. Так и рождаются отечественные любители «дауншифтинга» — люди с единственным интересом своих предков — лежать на печи и ничего не делать, «получая» при этом деньги. Ведь во всём мире деньги — это заработная (ЗАРАБОТАННАЯ) плата, и только в России — «получка». Я и термин «ушельцы» придумал для того, чтобы отделить людей с интересами, строящих свою жизнь на собственном фундаменте, от гламурных бездельников-«дауншифтеров», для которых анаша под пальмами за счёт сдаваемой квартиры и есть цель жизни.
Мало кто в этой стране мечтает стать кузнецом или стеклодувом, фермером или поваром, даже владельцем малого бизнеса, зато мы любыми способами хотим попасть в «гламурный шоубиз», где «легче всего» или, для некрасивых и неталантливых — в чиновники и бизнес-управленцы, куда рвутся до 90% современных абитуриентов. Кого в нашей стране больше, чем в любой другой на душу населения? Чиновников, ментов и зэков. Ворующих бездельников. А кто их будет кормить через 10 лет? Китайцы. И одевать — китайцы. А когда нефть выйдет из моды? На что будем покупать китайское? Олигархи растворятся на Западе. А куда денется армия бездельников? Сядут по трое на шею к немногочисленным фермерам и ремесленникам? Так и сейчас их там по два на каждом. И Боливар не выдержит троих.
Куда ты мчишься, птица-тройка? С такими-то пассажирами?
