Хорошо прохладным вечером покачаться в гамаке!
Одна мысль всё портит: если на этот раз я грохнусь, то из-за того, что обломится ствол. Мало того, эта нависшая дубина ещё и сверху пристукнет!
(не хотелось бы так-то..)

И объявить хостел логовом степного пирата!
Ведь что такое степь, как не море? Океан просторов и волны ковыля, вместо альбатросов — орлы, вместо чаек — грачи, вместо дельфинов — косули, ну и всякая прочая треска.
А что такое корабли? С одной стороны, верблюд, изображённый на гербе области — корабль пустыни. То есть я живу на просторах, где ходили корабли! С другой стороны, современные корабли бороздят степные просторы — корабли моих путешественников, с рулём на борту, днищем и мачтами антенн. Ну и что, что на поршневом ходу? А кого же и грабить степному пирату, как не проплывающих мимо автовладельцев-путешественников? Ну, слово «грабить» мы использовать не станем — они сами со сбережениями расстаются, при виде огромного количества острых ножей на моей кухне, развешанных по всему двору рыболовных сетей и верёвок, тесных клеток и железных запоров, а, главное, при виде старого бородатого пирата, прикидывающегося судовым коком, но с тёмным прошлым, чьи руки в шрамах, а спина и лицо чёрные от палящего солнца и ветров, как чёрен его пёс с устрашающе отвисшим левым ухом… И в его владениях плавают чудные рыбы, и есть в кубрике гонг, бьющий склянки, и на верёвочных снастях на корме качается гамак. И есть у пирата трубка, и даже кортик и костыль имеются. И нашейный платок-бандана, и даже «весёлый Роджер» на мачте!
Чу! Заголосили бакланы! Думаете, индюки? Или то были куры? Сами вы куры, это буревестники! Буревестники, призывающие бурю и бьющиеся над добычей, выловленной из моря трав!
В общем, примерно так.
Осталось только название придумать.

А пока послушайте старого БГ и его «Матроса» (не пожалеете): http://youtu.be/8HVTA722cVg

Есть у меня в Москве один давний знакомый. Когда-то по работе познакомились. Зовут его Таш и работает он сейчас водителем автобуса где-то то ли в Косино, то ли неважно. Смешной такой мужичок. Тридцать три несчастья называется.
Росту Таш небольшого, худенький, и в парке его мужики «велосипедом» кличут, может, ещё и за то, что на лисапеде на работу ездит.
Берётся Таш масло сливать, а оттуда фонтан бьёт, тогда как обычно несколько капель стекает, берёт в руки ключ, палец ломается, ногу дверями прижало — вывихнул Таш ногу.
У Таша есть подруга — здоровая такая баба с усами, да ещё и лесбиянка. Я спрашиваю:
— Таш, ты такой видный… завидный жених, прописка московская, не старый, неужто не мог себе нормальную бабу найти?
На что Таш отвечает:
— Она хорошая…
«Хорошая» лесбиянка к тому же ещё и алкоголичка и нигде не работает, жрать, правда, вкусно готовит, а Ташу, похоже, больше ничего и не нужно, он приходит домой, садится, подперев голову сломанной ручонкой, и любуется, как его «прелесть» готовит, гремит кастрюлями, орёт почём зря, а к вечеру нажирается.
Вообще раньше Таш таким не был. Был тихим и незаметным, нелюдимым был, это да. Но никогда никаких особых неприятностей у него не случалось, и уж тем более по десять раз на дню.
Когда у него его любимый велик от диспетчерской попёрли, мы разговорились, и тут выяснилось, что его подруга ко всему-прочему, ещё и ведьма старая! У неё какие-то подружки, с которыми они иногда какие-то шабаши устраивают и всякое такое…
Меня тогда и прошибло:
— Таш, она ж тебя, зараза, как свой «громоотвод» использует!
— Как это?
— Ты за себя и за неё все «косяки» по жизни огребаешь!
— То есть?
— Ну вот, к примеру, эту ногу не ты, а она бы вывихнуть должна, и не тебе, а ей или её подружкам бы палец сломало… Понимаешь? Кстати, ты помнишь, чтобы при тебе у неё что-то подобное случалось?
— Не-а… У неё по утрам даже похмелья не бывает, — отвечает Таш.
— А сколько с нею подружек обычно на их мероприятия собирается?
— Она, и ещё двое… Две, то есть, — поправился Таш.
— То есть они тебя всё же за четвёртого держат! И за мужика в их квадриге! Это хорошо!
— Ничего я не понимаю, о чём ты?
— Послушай, это классическая схема: три ведьмы и мужик — ведьмак или колдун. Четверо. Квадрига. Обычно он и заправляет, но с лесбиянками всё сложнее, иногда мужик — это одна из них, которая основная. Но зачем-то они тебя включили? У тебя что, какие-то способности есть? — спрашиваю в лоб.
— Да кто его знает, я в этом не понимаю… Вижу в темноте хорошо, а ещё кошки на меня кидаются, вот и всё.
— Слушай, Таш, — говорю я, — не моё дело с советами лезть, но если ты на эту … запал, уйти и выбросить всё из башки было бы всего лучше, но для начала (раз уж я в твою жизнь не лезу), тебе бы неплохо было просто защититься! А лучшая защита это что?
— Нападение? — робко отвечает Таш.
— Ничего подобного! Лучшая защита — это защита! (Для начала).

И мы начали с Ташем над этим работать. Работали недолго, Таш оказался учеником способным, и уже через пару недель… Ташу вернули его велик! А потом поставили на удобный график! А потом… его баба сломала свою ножищу и… начала страдать от похмелья!
В общем, любовь, она, конечно же, любовь, но любовь зла… А история с Ташем продолжается.

Было бы время —
Хойку родится опять,
Много ль ей нужно?

Нужно же хойке,
Чтоб был ценитель у ей,
Иначе — не факт.

Их бы слова да Богу в уши… (перепечатка о тенденциях современного туризма).
О совах и жаворонках в Твиттере.

Если у ведьмака растут копыта, то это одно из двух — либо он старый козёл, либо — сельский труженик. Я, понятное дело, сельский труженик. И я постоянно в земле. И в воде. То есть в грязи. И пятки постепенно превращаются, пятки превращаются… Бинго! В копыта!
Уже можно не носить обувь (носки просто рвутся при попытке их натянуть на «это»), можно ходить по углям и битому стеклу, впившиеся в подошву гвозди не имеют никаких шансов на протыкание до живой плоти, а все попытки что-то со всем этим поделать только усугубляют ситуацию. Так, распаривание и пемзование приводят лишь к тому, что копыта из гладких и цокающих превращаются в мягкие и шершавые. («Шершавые» — это для красного словца, на самом деле всё куда серьёзнее — когда к ногам толстые напольные ковры начинают липнуть как промокашки, это сигнал — лучше от пемзы отказаться, да и ковры до зимы спрятать — целее будут).
А вы говорите сатанизм! Вон у древних греков тоже пастухи (сельские труженики) в сатиров с копытами превратились. Думаете, от хорошей жизни? Ну и что, что у Мефистофеля копыто было вместо ноги и чёрная собака с ним жила? Со мной тоже всегда жила чёрная собака, мне по статусу положено! И копыта вот в наличии! Но рогов-то нету! Нету рогов! Бе-бе-бе!
(«Бе-е-е, бе-е-е, бе-е-е-е….», — ответило эхо.)
(«Сам козёл!» — ответил Мустафа).

Не понимаю я выражения «устал как собака»! Блейк до обеда лежит в тени сарая, после обеда — в тени крыльца. Он даже после ужина ложится. Я же бегаю с утра до ночи, при любой погоде, высунув язык, кручусь как волчок (и волки туда же!). Когда стемнеет, я выползаю на «пенёк», что работает моим креслом на заднем дворе, а пёс игриво тащит мне свои игрушки: «Давай побегаем!», а мне на луну выть хочется…
И я ему объясняю: «Если б ты знал что такое «устал как сссобака»! Но где тебе!»