Вчера не стало Блейка. Сегодня я проснулся и не понял где я и зачем. Живу в доме с врагом, который ненавидит меня и ненавидел Блейка до его последнего дня. За пару часов до смерти мать сказала, что нам с ним придётся ходить в туалет куда-то в другое место, потому что ей нужно заказывать дрова. А мы уже не ходили, я его уже носил в последний раз. Блейк ей мешал самим фактом своего существования, хотя уже не выходил из комнаты: от него запах, слишком часто стираешь его полотенца, пусть ест на улице, скосила весь пырей, которым он лечился и так далее. Сейчас у неё праздник. Ходила за мной когда копали могилу: не хорони его на участке, закопай в лесу или за верандой под мусором, ой, глина сейчас попадёт на грядку, всё отравит, а когда закапывали, попросила работника убирать камни — они ей надоели. Ты сажать на его могиле что-то надумала? Кажется, да. Она может. В её хозяйстве всё сгодится — когда отец умер, из морга прислали одежду, в которой он умер, так она её сразу после похорон постирала и «подарила» брату. Пока деревенские тётки не объяснили ей, что от смертной одёжки избавляются, она упиралась и спорила: хорошие же вещи! И это чудовище даже не понимает что не так.
И я сейчас здесь, с ней. Из-за Блейка я долго не решался переехать в город, поэтому и после Пути Октября приехал сюда, не рассчитывая, что долго протяну, и когда мать меня выставила, уехал в ещё более гадкую дыру на север. Только когда Блейк постарел, ему исполнилось 10 и он стал комнатной собачкой в деревне, я решился переехать с ним в город. Потом инфаркт у меня и болезни у него. И так мы снова оказались здесь. С февраля я сутками за ним ходил, перепробовал все способы лечения, но добила его старая опухоль, которая разрослась. Последние недели я от него уже не отходил и вот сейчас всё резко закончилось. Я встаю с кровати и оглядываюсь — не потревожил ли его, а в комнате пусто. Я останавливаюсь и не знаю что делать дальше. Время к пяти, скоро кормёжка, а… Фантомные боли. Для одинокого человека собака — это нечто особое, не как для других. А я с 93-го года жил без собаки всего полтора года. Когда не стало Кристи, я бросил Москву и уехал на Южный Урал. Сейчас уже возраст и здоровье не те, чтобы делать резкие движения и рассчитывать найти работу, да и лишних миллионов под матрасом нет, есть лишь пенсия по инвалидности. А завтра опять просыпаться. 
Сериал начинается с заставки и под музон, содранные с «Молодого папы», но в музыке явно слышны балалаешные мотивы. Это «Последний министр», отечественная комедия. С матом, местами смешно и не так пОшло, как в «Домашнем аресте»..
