Оказывается, сейчас термин «блогер» — это не то, что давеча. Давеча это был графоман-писака в ЖЖ, сейчас — видеоблогер на Ютубе. До этого был ещё Инстаграм, а до этого Твиттер, но по мне — это те же фантики у дурачка, только вид сбоку. А вот о видеоблогах я и сам давно подумывал (да и друзья сейчас советуют). А фига ли — радиоведущим я уже был, в ящике светился, людей не пугаю. Мог бы вести кулинарный блог или читать проповеди по основам мустафизма — секту основать мне ещё раньше советовали.
Ну, с проповедями можно и повременить, а вот кулинарное шоу с пляшущими ножичками было бы интересно. Одно останавливает — негде снимать. Кухня моя мордой не вышла. Стыдно показывать. Даже для стационарного кадра вид не подыскать.
А что я ещё могу? Для каскадёра в порнушке староват, за покемонами по церквам бегать — нога болит, а просто быть говорящей головой в ящике — как говорила Фрекен Бок, «такого добра на телевидении»… Могу ещё читать стишки или сказки на ночь детям… непослушным детям страшные сказки, братьев Гримм, к примеру. Вот, честно, кто из вас читал неадаптированные сказки братьев Гримм? Их ведь у нас не издавали почти в оригинальном виде, только пересказанные для деток, для послушных деток, которым по ночам нужно спать, а не вопить от ужаса. Или для взрослых порнографическую «Тысяча и одну ночь»? А её-то хоть вы читали в нецензурированном виде? Маркиза де Сада? Ну ведь Апулея с Вольтером-то читали? Да ну вас! Видимо, и правда, лучше капусту шинковать.

Когда перестают говорить комплименты про густые ресницы, а говорят про густые брови.

Когда разговоры с друзьями напоминают консилиум, а Камасутра воспринимается как любопытный артефакт индуистской культуры.

Когда в разговоре с молодыми людьми приходится подсчитывать не разницу в возрасте, а вспоминать сколько было тебе, когда они родились и, деля на 20, прикидывать — они ближе к детям или внукам? А ещё думать — упоминать ли известные тебе события и деятелей, не рискуя начать лекцию по краткому курсу истории прошлого тысячелетия.

Психотерапевт рассказывает пациенту историю:.
— Представьте себе Васю Пупкина, который стоит на безлюдном перекрёстке и дожидается зелёного, чтобы перейти улицу. Вокруг ни души, дорога просматривается во всех направлениях, машин нет, а светофор всё не загорается. Наконец, Вася не выдерживает и переходит улицу на красный. В этот момент с неба падает небольшой метеорит и убивает нашего Васю. Что это? Кара небесная? Небеса на страже ПДД? Или в принципе на страже порядка во Вселенной? Останься Вася Пупкин на месте или чудесным образом выживи после этого удара, он осознал бы этот недвусмысленный знак судьбы и на всю оставшуюся жизнь усвоил бы урок — стал правильным, хотя и немного скучным человеком? А что если бы случилось наоборот – Вася шагнул бы вперёд, а метеорит опустился аккурат туда, где только что стоял наш счастливчик? Какой знак тогда воспринял бы Василий? Что иногда правильно делать что-то неправильное? Что иногда стоит рискнуть и сделать смелый шаг? Как вы думаете?
— Я думаю, доктор, что этому Васе по-любому был бы кирдык – стой он на месте или пошёл бы вперёд. Думаю, что просто так метеориты не летают, и что эта каменюка точняк за Васей Пупкиным прилетела. Даже если бы он на этом перекрёстке круги нарезал. А уж по какой причине – или тому время пришло, или надоел кому-то наверху – нам не понять. А, скорее всего, просто потому что Вася Пупкин. Не надо быть Пупкиным, вот и вся история, доктор.

Как-то я пропустил эту рубрику по итогам года. Сейчас навёрстываю.
Итак, что стало «открытием»:
— Номер один, это, конечно же, осетинские пироги (с мясом, с мясом и помидорами, с курицей и грибами, с капустой и сыром, с картошкой и сыром, с тыквой и сыром);
— Номер два — это боксти! Вау! Супер! С начинками, а лучше без.

Далее по категориям. Супы:
— Крем-суп с тыквой;
— Молочный суп с картофельными клёцками;
— Щи с кабачками;

Основные блюда:
— Стейк из мраморной говядины;
— Немецкие свекольные котлеты;
— Ризотто со спаржевой фасолью;
— Запеканка картофельная с мясом и баклажанами;
— Курица с фасолью по-осетински;
— Говядина в соевом соусе по-китайски;
— Биточки с моцареллой;
— Классический французский омлет.

Выпечка и сладкое:
— Плацинды (молдавские лепёшки) с мясом, с картошкой и зеленью, с курицей и картошкой;
— Пэрэмячи с мясом печёные;
— Сметанник (почему-о раньше я его не готовил);
— Шоколадный щербет;
— Бисквит с вареньем.

Из заготовок:
— Томаты в собственном соку;
— Новая морковная икра со сладким перцем.

А вообще, пора и мартиролог блюд вводить. Так, из моего меню практически ушли:
— Щи из квашеной капусты (их вытеснил более «продвинутый» капустняк);
— Щи зелёные — без кабачков уже «не катят»;
— Молочные супы — лапшевники, кабачки в молоке — их вытеснили молочные супы на основе татарского с овощами (картошкой, кабачками или тыквой) и лапшой. Каши тоже были изрядно потеснены этими супами, а обычные каши не идут без тыквы;
— Обычные драники (вместо них — колдуны (драники с мясом) и боксти.
О блюдах, которые были приготовлены в первый и последний раз, я, конечно же не пишу — это само собой.

Искал новый фильм Вендерса, не нашёл, зато вспомнил, что почти ничего этого режиссёра не видел. Начал смотреть раннее. «За облаками», «Съёмки в Палермо» — не смог досмотреть, ненавижу жевание чужих соплей а-ля Сокуров. Самокопание, но без грамма самоиронии («Любите не себя в искусстве, а искусство в себе!» — говорил Константин Сергеич). Самокопание — возможно, но прилюдно оно возможно только с иронией, учитесь у Вуди Аллена! А вот фильм «Отель «Миллион долларов» понравился. Юный Джереми Дэвис сыграл бесподобного психа-полудурка. Ну, а Милла Йовович и
Мэл Гибсон — как всегда неплохи. Сюжет же чем-то напоминал сразу два других: «12 обезьян» и «Мой личный штат Айдахо» — про сынков богатых родителей, прячущихся в трущобах. Да, там ещё Тим Рот был. Ровно минуту экранного времени, видимо, поэтому даже в титрах не значится. Вот так бы и с Беном Эффлеком стоило поступить, который в «Бэтмэне против Супермэна» играл… две минуты без маски. Или Джонни Депп столько же светился в кадре в «Фантастических тварях».

На этом мне пока Вендерса хватило. Прочитал рецензию о «бесподобной немецкой комедии» и поверил, решил посмотреть. «Тони Эрдман» оказался ну очень несмешной комедией. То есть история могла бы быть смешной, если бы была снята правильно, как комедия, а не как унылое говно. Снимала тётка, о тётошных проблемах. Видимо, больше жалея себя, чем снимая кино. Нельзя комедию ставить в таком сонном ритме, я даже своим актёрам это постоянно говорю. А сценарий был неплох. Обидно.

Фильмы Звягинцева побили рекорд по пребыванию в моём «запаснике» — пролежали скачанными, но непросмотренными несколько лет. А всё потому, что у меня аллергия на постсоветское кино. Как началась «перестроечная чернуха» с «Маленькой Веры», так и не остановилась. Исключения редки и только подтверждают правило: Бекмамбетов, пара фильмов Лунгина, как ни странно, пара фильмов братьев Вачовски Михалковых («Курочка Ряба» и «Цирюльник», «12»), Балабанов и Газаров. А ведь было могучее советское кино — и авторское, и качественный ширпотреб. Но это общее место — повторять фразу «Разучились снимать кино». Я вот долго думал — а почему вдруг разучились? И не придумал ничего лучшего, чем повторить марксистскую догму «Бытие определяет сознание». Бытие и в совке было мерзким, но оно было многослойным: гении не лезли в социалку и пропаганду, их традиционно берегли и позволяли снимать «нетленку». Шибко острое кино попадало на полку, но иногда и наоборот: так, рязановский «Гараж» показывали на закрытых сеансах для партактива по всей стране (как чёрную икру по спец-пайкам выдавали). Но тут случилась катастрофа и с падением совка смешалось всё в доме Облонских: кони, люди, плебс и номенклатура, гении и подмастерья в общей ситуации выживания без финансирования. Стало можно всё — и сиськи, и трах, и чернуха, и сатира без границ. В итоге случилось как с палитрой, которую смешивают неумелой рукой: вместо разнообразия спектра получился один цвет. По определению — коричневый. Другими словами, говно. Одно бесконечное унылое говно с пятьюдесятью оттенками коричневого. И уже Сокуров стал коричневым, и Лунгин, и свет наш Звягинцев тоже (про ноунейм и говорить не стоит).

В американском кинематографе есть такое понятие как «чёрное кино». «Чёрное», то есть негритянское. Это когда чёрные режиссёры снимают кино с чёрными актёрами (ведь их притесняют и почти не снимают в «белом» кино, а уж про Оскары и вообще молчим) и получаются жуткие фильмы либо с тупой чернухой про гетто, либо безбашенные комедии про большие семьи, в которых жирные родственники больше пердят, чем говорят. И вот что выясняется — наше отечественное кино, оно всё «чёрное»! И не столько от «чернухи», то есть от социально-больных тем, сколько негритянское по образу мысли и, что главное — от рабского, ущербного, самоистязающе-уничижительно-смердяковского образа себя на экране. И — что там, в гетто, что в наших фильмах — неулыбающиеся лица соотечественников, угрюмые хари людей «из народа» и брезгливо-агрессивные выражения лиц из «высшего света», который, как ни ряди его «пиково-дамско-лунгинские» костюмы, всё равно отсвечивает малиновыми пиджаками из 90-х (или ниггерскими цепями и бриолином в тех же малиновых пинжаках в американском кино)… Вот только есть одна небольшая разница: ниггерское кино к Америке — это нишевый продукт, а ниггерское кино в России — мэйнстрим. О чём это говорит? Видимо, о бытии и сознании. Не все ниггеры в Америке чувствуют себя ущемлёнными ( а потому это кино в отстойном загоне), но все русские в России чувствуют себя рабами и, видимо, поэтому снимают ниггерское кино.

Тут мне случилось услышать как в местном клубе детки решили исполнить песенку «Мемориз» из «Кошек» Ллойда Уэббера… И вроде бы ноты не перевирали, но, разрази меня гром, слышалось сиротское «На Киевском вокзале»…
Это и называется гетто. И даже не чёрное, а уныло-коричневое. Зато родное, отечественное.