Рифма от Веры Полозковой (модной выскочки-рэпперши, претендующей называться поэтессой):
Антресолей — Мы с Олей

Когда у человека нет вкуса, это неизлечимо.

… Потому что они ограничивают количество знаков в заголовках!
Ни Франсуа Рабле, ни Чарльз Диккенс не имели бы никаких шансов написать свои замечательные и такие трогательные названия глав, которые занимали несколько строк!

Сегодня, вслед за ними, я мог бы написать роман из таких глав, как:

Глава 1. В которой старый хрен обувается в непросохшие от снега боты, а по возвращению из курятника заболевает, лечится сыром с чесноком, чаем с лимоном, квашеной капустой и тёртым хреном.
Глава 2. Герой обнаруживает непреодолимую трудность в разжёвывании квашеной капусты при наличии единственного зуба в верхней челюсти. Процесс изобилует подробностями и хитроумными уловками.
Глава 3. В которой всё оказывается не тем, чем казалось. Терзания героя компенсируются неожиданным известием об исчезновении молочницы.
Глава 4. В проекте «Голос» последний турнир повергает героя в шок. Красота тембра первой исполнительницы, казалось бы, не оставляет сопернице шансов, но вдруг открытая нота (!!!) другой открывает такие бездны, что вторая безусловно побеждает, а наш герой погружается в тягостные воспоминания далёкого детства, в котором он был лишён родителями права на обладание музыкальным слухом.

Вряд ли это кому-то особенно интересно, кроме меня самого, но я должен это проговорить:
Всегда, когда я начинаю писать что-то настоящее, действительность вокруг меня начинает трансформироваться и меняться. Вместе со мной.
Написанная мною пьеса унесла человеческую жизнь и чуть не закончила другую, поставила для меня крест на театре.
Роман вынес меня из города и перенёс в деревню.
Другой (а это уже явно другой) роман творит со мной иные и странные вещи — за какой-то месяц работы над ним вокруг меня происходят странные события и важные переосмысления: я понял, что мне не жить в этом доме одному, а если одному, то не в этом доме, что если роман будет издан, то про гостиницу можно забыть, а работать поваром — только не под своим именем. Про возвращение в город не может быть и речи, но где и как я буду жить — большой вопрос, на который я пока не знаю ответа.
Но самое главное: рушится миф о независимости. Я больше не могу (как это было последние 5 лет) ни от кого не зависеть и ни за кого не отвечать. Не получается. Конкретных персоналий нет, но дело не в этом. Я понял, что сопротивляться опасно — вокруг меня рушатся стены, падают металлические предметы, глыбы льда, взрываются электроприборы, уходят полы — это такие «тонкие намёки» на то, что и моя жизнь, и то, что я пишу — вовсе не моя прихоть, и не игрушки — когда ныряешь в водопад, умей выжить и выплыть, и это — всё, что зависит от тебя, а уж куда тебя вынесет и что там с тобой случится — это совсем другая история…
Бред? Да не совсем. Мой дом «ожил», стоило его ввести в роман как действующее лицо. А дом — предмет неодушевлённый (вроде бы). Что уж говорить о персонажах, которые появились и зажили своей жизнью? В общем… меня куда-то несёт, а куда? Надеюсь, в светлое будущее…
Завидую авторам, которые знают финал, приступая к работе.

Свежие (и временами дико смешные) иллюстрации, появляющиеся на конкурсе, сподвигли меня на новые притчи, которые я, увы, больше в открытом доступе размещать не стану.
Только что закончил очередную. На часах — 5 утра. Сейчас попробую заснуть, чтобы встать на утреннюю кормёжку через несколько часов, а потом снова попытаться заснуть. Обычно это не очень удаётся — начинаются всякие-разные звонки, дела, визиты, но лучше я пожертвую утренним сном, чем ночным творчеством, когда меня никто не побеспокоит ни словом, ни делом (ни звонком, ни скайпом, ни стуком, ни глюком).

Фильмы «Игры разума» и «Бойцовский клуб» сводят с ума.
Ведь почти нет грани между одарённостью и безумием.
В фильмах это показано так ярко…
А есть ещё великая литература на ту же тему.

Но как ёмко это звучит в фильме «Игры разума»!
«Самое мучительное в шизофрении это незнание, что реально, а что нет. Представьте, вдруг вы узнаете, что люди, места, событий, крайне важные для вас, не умерли, не исчезли. Хуже… Их никогда не было. Это чудовищный кошмар…»

Нет, я абсолютно здоров в этом плане, но я неспроста писал о шизофрении авторов литературных сюжетов со многими персонажами — они в ЭТО погружаются. И ОНИ (персонажи) иногда всё же приходят и действуют по своей воле (это уж точно).
Но… разница между клиникой и творчеством существует: автор живёт среди своих персонажей, псих позволяет им собой управлять. Автор возвращается в реальность, псих — никогда.