Кто о чём, а я о кино.
Всё чаще даже в дружеских разговорах я слышу мнения о фильме «Аватар» как о некоем социальном проекте. Мол, ну да, ясен пень, это фильм про Ирак и нефть, про агрессивную политику общества потребления, про то, как хорошо жить в гармонии с природой и нехорошо её разрушать…
Наверное, и так можно увидеть эту сказку, хотя у неё много планов, и каждый понимает их в меру своей испорченности. Доктор-биолог, которую сыграла Сигурни Уивер, знала о Пандоре больше всех, она даже понимала «энергетические» связи и носила хипповско-эзотерические висюльки в волосах, но и она перед смертью мечтала лишь «взять образцы», потому и не вернулась из Эйвы. Её степень испорченности даже наличие теоретических знаний не пересилило.
Чем хорош фильм, так это не спецэффектами и 3D (которого я, увы, так и не видел), и даже не революционно-социальной направленностью, фильм хорош многоплановостью смыслов. Мне, например, кажется, что фильм — о трансформации. Не о трансформации из тела в тело, а о трансформации духа. Мне кажется, что фильм о том, как «эзотерические» байки, о которых многие рассказывают, а иногда даже и веруют в них как в новомодную религию, в один непрекрасный момент вдруг оборачиваются магическим прорывом в реальность, который перестаёт быть «магическим», а становится «мистически-экзистенциальным», который, в свою очередь, и таковым перестаёт быть, создавая новую реальность, в которой просто другой воздух, и, чтобы выжить, нужно наконец снять маску, и похоронить старое тело с заключёнными в него старыми мозгами, и, отказавшись от прежнего «Я», трансформироваться в нечто новое, ранее неизвестное… И как же это сложно, если у тебя, в отличие от героя, ходят ноги и не всё в «этой жизни» потеряно.
Вообще-то сей мессадж так прост и высказан в фильме так явно, что… остаётся незамеченным. Ведь те, кто попроще, видят войну в Ираке и социалку, а те, кто якобы «посложнее», не допускают и мысли, что глубокая идея может быть выражена в каком-то блокбастере, а не в «сокрытых текстах» эзотериков древности, для изучения которых нужно потратить годы, принести личные жертвы, претерпеть лишения, отказаться от мяса, часами пребывать в медитации и потратить кучу денег на «учителей» и семинары… И правда, что это за мессадж, если он явлен всем без разбору, стоит лишь заплатить за билет и усесться в кинозале с попкорном!
Возможно, и другие есть смыслы в этой такой непростой простой сказке, но три из них подтверждаются людьми, выносящими свои суждения о фильме:
1. Правду говорить легко и приятно. Правда парадоксальна, поэтому ей никто не верит.
2. Лучше рассуждать о предмете так, чтобы рассуждения не прекращались, и, не дай бог, чтобы они привели к каким-то там выводам и необходимости что-то менять, прости-господи, в собственной жизни (семь раз отмерь — один раз не режь).
3. И чем дольше пребываешь в панцире неизменных представлений, тем более незащищённым становится мясо под ним. И потому так агрессивно защищают свои представления вояки-в-трансформерах (как тот полковник в «Аватаре», что качался штангой и сетовал, что «при низкой гравитации мышцы становятся дряблыми»).
А ведь трансформация, вернее, способность к ней — величайшее благо, дарованное человеку Всевышним в виде свободы выбора. Почему же так мало людей этот дар по своей воле используют? Почему у тех, кто ограничил свою трансформацию найденным единожды образом жизни, после двадцати лет гаснут глазки, после тридцати в них поселяется страх и сомнение, а после сорока — агрессивная уверенность в правоте раз из навсегда сделанного для себя панциря-выбора? Это я о мужиках. У женщин «трансформация» не прекращается — они трансформируются и под нового мужика, и под новые обстоятельства, и делают это легко… их панцирь из латекса и обтягивает фигуру, каким бы количеством складок она ни обросла… «Я люблю яичницу с одним, яйца в мешочек — с другим, я буду любить любые яйца, какие полюбит он» — сказала бы героиня Джулии Робертс в «Сбежавшей невесте» — прямо иллюстрация к дарвиновскому постулату о «постоянстве и изменчивости», которое превращается в «постоянную изменчивость» без трансформации, поскольку меняется макияж, но не единожды появившаяся установка.
Но я увлёкся. Есть и ещё одна мысль, явленная в этом фильме. Она о том, что трансформация — это не эволюция в виде собираемых годами знаний и изменчивостей плывущего в потоке естественного отбора вида, трансформация — это резкий скачок, который биологи называют ароморфозом, и механизмы которого до сих пор не раскрыты. Трансформация — это ПОСТУПОК, причём поступок не вынужденный (героиня Сигурни Уивер, как известно, не смогла), а выношенный и сознательный. Это проход через «око Эйвы», после которого Гендальф Серый становится Гендальфом Белым, а инвалид Джейк — великим Турук-Макто.
О чём это я? Да наверное о том, что те, кто сейчас вспомнит о мифологических корнях, бессознательных архетипах и банальности инициационных схем «второго рождения» героев будут, конечно же, правы… Вот только почему-то на драконах летают одни, а об архетипах рассуждают другие… И рассуждают, уткнувшись в книжки, именно тогда, когда драконы летают прямо над головами. И всегда нужен какой-то долбаный Турук-Макто, чтобы этих грёбаных драконов заметили…
